BRITNEY ZONE.RU
» » » Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 10. Это её право
» » » Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 10. Это её право
Сентябрь 2017
1Пт2Сб3Вс4Пн5Вт6Ср7Чт8Пт9Сб10Вс11Пн12Вт13Ср14Чт15Пт16Сб17Вс18Пн19Вт20Ср21Чт22Пт23Сб24Вс25Пн26Вт27Ср28Чт29Пт30Сб

    Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 10. Это её право


    10. Это её право
    Я напрасно вышла замуж, не слушая сердце.
    «Бритни: под запись», 2008 г.

    Бритни начала понимать, что шесть лет плясала под чужую дудку, ей говорили, что
    думать и говорить, как действовать в интересах карьеры и бренда. Для неё 2004 год стал
    поворотной точкой; этапом, когда она возьмёт управление на себя. Главный символ Корпо-
    рации Бритни Спирс захотел самостоятельности. Неудачный бунт в Лас-Вегасе – последний
    раз, когда ей указывали, что делать.
    – Обстоятельства меняются… и я вместе с ними, – писала она на сайте.
    Там же в блоге она сделала показательное заявление, что она «теперь научилась гово-
    рить „НЕТ“». Потом, явно в пику тем, кто раньше её направлял, она выразила своё пони-
    мание проблемы детей-звёзд: «Давай, давай, давай – это всё, что я слышала с пятнадцати
    лет. Потрясающе, на что могут толкнуть советчики, даже если это означает взять молодую
    наивную блондинку и пихнуть на обложку каждого журнала».
    В устах девушки, которая всегда уступала по всем вопросам и вроде бы с охотой сни-
    малась в полуголом виде, это был громкий вызов системе её коммерческой эксплуатации,
    даже если один удар и не означал битвы насмерть. Но едкие замечания были, как минимум,
    показателем того, что в душе у неё кипит обида. Ларри Рудольф, наверное, понял, что их
    сотрудничество подошло к концу.
    Таким же образом она разобрала все виды контроля и обманчивой внешности: лоск,
    протокол, ограничения, ожидания. Теперь она будет вести себя естественней: импровизи-
    ровать, выступать без подготовки, оставаясь совершенным профессионалом. Приметами её
    рывка к свободе станет импульсивность, спонтанность. Может, она правильно выбрала уча-
    сток пляжа между Санта-Моникой и Малибу, чтобы подвести черту на песке.
    Из книги Дианы, принцессы Уэльской, Бритни почерпнула, что стоит ей щёлкнуть
    пальцами, и тут же набегут папарацци. С конца 2003 года она осторожно навела мосты к
    журналистам, понимая, что одна хорошая фотография стоит тысячи слов. Девушка, у кото-
    рой кроме имиджа в жизни ничего не было, вдруг осознала, что папарацци – способ общаться
    с миром, минуя фильтры менеджеров. Только вот каждая звезда в какой-то момент выясняет:
    папарацци – не собака, которая виляет хвостом, если ей бросить кость. Это неподконтроль-
    ное чудовище, и если его откармливать, оно растёт и растёт, пока не станет большим до
    неприличия и не сожрёт тебя. Этот полезный урок ждёт Бритни впереди, но в 2004 году она
    мечтала только вышибить из дела своих начальников. Не менее важно для неё было показать
    миру, что она сильная и счастливая, несмотря на все страдания и сомнения прошлого года.
    Может, корона закачалась на голове, зато она обрела уверенность.
    Когда у папарацци зазвонили телефоны, разнёсся слух, что Бритни хочет напрямую
    слить им информацию. Вокруг отеля Беверли-Хиллз выстроились камеры. Стояло 23 апреля
    2004 года. Прошло четыре месяца после Лас-Вегаса и шесть – после интервью с Дианой
    Сойер, где она ударилась в слёзы.
    Увидев, с чего начинается следующая глава в жизни Бритни, все обалдели. Она вышла
    с молодым человеком, чья высокая, тощая фигура пряталась под мешковатой майкой, а вен-
    чала картину тёмно-красная бейсболка задом наперёд. Один из присутствовавших расска-
    зывает так:
    – Мы все подумали, что за х…ня? Кто этот панк?
    Это был новый кавалер Бритни, танцор Кевин Федерлайн.

    Пока об этом никто не знает, но они познакомились четырьмя днями ранее в ночном
    клубе «У Джозефа», греческом элитном заведении рядом с Голливудским бульваром, где
    Бритни гуляла перед тем, как отправиться в Европу с турне «Onyx Hotel Tour». Поначалу
    никто не сообразил, зачем вообще тут этот неизвестный парень, но по поведению Бритни
    стало ясно, что она безумно рада, и встреча с прессой идёт по её плану.
    Из отеля парочка на белом «Мерседесе» поехала в Санта-Монику, а за ними потянулись
    озадаченные, но истекающие слюной журналисты, по дороге пишущие в ленты новостей,
    что Бритни и «какой-то парень», кажется, решили публично заявить о своей любви. Смысл
    был понятен: Бритни освободилась от Джастина.
    У Тихого океана Бритни в обрезанных джинсовых шортах и белой рубашке, завязан-
    ной под грудью, изобразила картину беззаботного счастья. Она прыгнула на спину нового
    дружка и проехалась на нём до воды. Они сидели рядышком на песке, разглядывая волны,
    а на пляже копошились папарацци, и ни одного контролера в пределах видимости. Сняв
    рубашку и оставшись в жёлтом купальнике, Бритни сказала:
    – Всё, что можно, вы сфотографировали… не могли бы вы оставить нас.
    Надо понимать, тщетно. Чудовище уже пригласили к столу. Сюзи Джек, репортёрша,
    шесть лет писавшая о Бритни в таких журналах, как «Ю-Эс Уикли», сказала:
    – Вряд ли Бритни сознавала, что если ты пригласил папарацци, прогнать их уже невоз-
    можно. Но в тот момент ей было важнее на глазах у журналистов, а значит, и всего мира,
    взять контроль в свои руки.
    Однако постановочный снимок счастья оказался на одной странице с новостью, что
    у Кевина Федерлайна уже есть ребёнок, и его подружка, актриса Шер Джексон, на шестом
    месяце беременности от него. Она рассказала, что в последнюю встречу Кевин поцеловал
    её на прощание и уехал «работать в рекламе для Пепси». Кевин всё отрицал. По его версии,
    которой вторят два источника, близких к нему, их отношения «формально закончились» до
    того, как он вообще познакомился с Бритни. Тем не менее, актриса обвинила поп-звезду
    в том, что та «ломает не только их отношения, но и семью». Тут же родилась теория, что
    фотосессия – послание для Шер: «Он теперь мой – отойди в сторону!»
    На пляже разыгралась странная сцена, где смешались папарацци, любовь и обвинения
    в предательстве. По забавному совпадению в тот же день береговая охрана сообщила, что
    в океане замечены акулы.
    Через два дня Бритни надо было уезжать в Лондон, где начиналось европейское турне,
    но она и подумать не могла оставить Кевина.
    – Я без тебя никуда не поеду, – сказала она ему, – так что собирай рюкзак, хватай пас-
    порт и садись в чёртов самолёт!
    Неважно, было ли в расписании турне место для него; Кевин едет с ней, и точка. Бритни
    по горькому опыту знала, что разлука не усиливает любовь; она с грохотом вбивает клин
    между людьми. В этот раз она не собиралась рисковать. Впоследствии она скажет журналу
    «Пипл», повторив фразу принцессы Дианы, что ей «пришлось перецеловать немало лягу-
    шек, прежде чем нашёлся принц», и она с него глаз не сведёт.
    В этом интервью с Тоддом Голдом больший интерес представляет не та любовь, кото-
    рую она показывала, а другая, выброшенная из головы. Ставя Джастина Тимберлейка на
    место, она скажет с фатализмом: «Раньше у меня были детские увлечения. Это как трени-
    ровка перед настоящим чувством. Вот моё благополучное „долго и счастливо“».
    Европейское турне «Onyx Hotel Tour» ждал большой успех, развеявший подозрения,
    что звезда Бритни заходит. Она вернулась с виртуозным представлением, по общему мнению
    знаменующим превращение «подростковой сенсации» в зрелого исполнителя. Бритни как
    и прежде собирала аншлаги, а альбомы её разлетались как горячие пирожки. Возвращаясь
    в самолёте из Дублина в Америку, она ощущала себя на высоте и радовалась, что кавалер
    рядом с ней. На полпути через океан пара начала обсуждать жизнь и любовь. Они летели
    уже два часа, с самого взлёта не замолкали ни на минуту, трепались, смеялись, в общем,
    царило отличное настроение.
    Зашёл разговор о будущем, выплыла тема потомства, и Кевин заявил, что любит
    детей. Потом упомянул, что настоящей любви бумажки не нужны, потому что «любовь это
    любовь… она сама по себе главное обязательство».
    Бритни перебила его:
    – А что, если ты захочешь жениться?
    Задумавшись на некоторое время, она спросила:
    – Женишься на мне?
    Кевин думал, что вопрос риторический, пока выражение на лице Бритни не подсказало
    ему, что после двух месяцев совместной жизни в турне она говорит всерьёз.
    – НЕТ! – ответил он.
    Не то чтобы он не хотел жениться на ней, просто он считал, что по традиции муж-
    чина должен делать предложение женщине. Бритни уставилась в окно, и на несколько минут
    воцарилась неловкая тишина.
    – Так вот, – сказал Кевин, – ты выйдешь за меня замуж?
    Бритни захохотала, потому что ждала этого вопроса.
    – Да! Да, я выйду за тебя замуж.
    Потом Кевин расскажет журналу «Пипл», что у него голова шла кругом, ведь он с пер-
    вой же встречи понял: она – его избранница. Когда самолёт сел, молодая чета ошарашила
    семьи и друзей, а потом Бритни объявила на сайте: «Я счастлива как никогда».
    Ей не терпелось показать своего мужчину в Кентвуде. По приезду они выглядели
    донельзя обычно. Она была бледной, в простой одежде, прыщавой, и козырёк бейсболки
    бросал на лицо тень. У него – неряшливая бородка, плохие волосы, из майки торчат руки
    сплошь в татуировках. Как сказал один местный, заметивший их рядом с «Увальнем»:
    – Да уж, не Джастин Тимберлейк!
    Они проходили мимо единственного бара в городе, потому что Бритни повела Кевина
    в дом покойной прабабушки Лекси, ныне принадлежащий её брату, Брайану. Там пожилая
    дама, любимица всего Кентвуда, устроила выставку-музей достижений Бритни, от «Поиска
    звёзд» до наших дней. Бритни шаг за шагом рассказывала о своей карьере, будто хотела,
    чтобы Кевин гордился ею, чтобы он увидел за видимостью историю человека.
    СМИ пытались понять, что же нашла их поп-любимица в этом обычном сыне механика
    из негламурного Фресно, Калифорния. Бритни отклонилась от голливудского сценария. Тут
    был хороший момент: она больше не делала то, что от неё ожидают, и не останавливалась,
    чтобы подучить слова. С этим покончено. Но была и другая, более глубокая сторона, лиша-
    ющая её трезвости оценок. Появление Кевина было закономерным: он нёс в себе всё обыч-
    ное и нормальное, о чём она мечтала. Он дал ей ключи к простой жизни, к статусу жены и
    матери, а не принцессы поп-музыки.
    Кевин оказался именно тем человеком, с кем Бритни оказалась бы, не выбери она путь
    звезды. В нём не было «голливудщины», и, что важнее, он принимал её как есть. С ним не
    надо было притворяться. Она могла оставить маску исполнительницы у дверей. Прежде она
    подпускала так близко только Джастина, так что её притягивало это эхо прошлой жизни.
    Бритни всегда говорила, что в её представлении идеальный мужчина – тот, кого не
    тревожит звёздный статус, и кто «особо не видел жизни». Не сразу понятно, почему именно
    так, но она объясняет свои мотивы: «потому что тогда я смогу ещё раз всё увидеть, теперь
    его глазами».
    Не меньше её привлекало, что страстью Кевина были танцы. Он был заметной фигу-
    рой в танцевальных кругах Лос-Анджелеса, не понаслышке знал о концертных разъездах,
    поработав в подтанцовке у Кристины Агилеры, и, как ни смешно звучит, у Джастина Тим-
    берлейка.
    Те, кто его знают по миру хореографии, описывают его, как «одарённого, но не выда-
    ющегося».
    Линни Спирс считала, что он отлично подходит её дочери, потому что он – инь для её
    ян, в своей спокойной манере подставляет ей плечо. Важно отметить ещё одно качество, в
    котором нуждалась Бритни: её природной тревожности требовался человек, который может,
    хотя бы в теории, успокоить её. Во время медового месяца Кевин, без сомнения, именно так
    на неё и действовал.
    Он даже считает, что был для Бритни лекарством от «гиперактивного… приближаю-
    щегося к безумному» поведения. Он в шутку сравнивал её характер с мультяшным персона-
    жем Элмером Фаддом, охотником из серии про кролика Багс Банни: «вот когда у него крас-
    неет лицо и пар идёт из ушей». Но журналисты продолжали называть его «неподходящим
    на роль мужа» для своей любимицы, к рождению которой приложили руку, и в результате
    Бритни решила раз и навсегда внести ясность, заявив в интервью журналу «Дитейлс»: «Его
    это не трогает… потому что он не пустоголовый припи…ыш из голливдуских актёришек!»
    Вызывающее поведение просочилось даже в интервью: она больше не боялась
    ругаться. По её словам, ей осточертело, что люди видят в ней «тупую блондинку, потому что
    я кавычка-Бритни Спирс-кавычка… Люди слишком одержимы популярностью».
    Кевин обнял её, когда она повернулась к нему со словами: «Когда тебя нет рядом, я
    скучаю!»
    И этот романтический момент перед камерой порушил следующий вопрос журнали-
    ста: «Люди считают, что Кевин с вами из-за денег».
    – Ага, конечно, – отреагировал Кевин.
    Бритни, продолжая гнуть свою линию, рассмеялась и сказала, как приличные девочки
    не говорят: «Ничего, долбокряки, время покажет!»
    * * *
    Бананово-жёлтый «Ламборджини» подлетел к тротуару перед «Басби», спортивным
    баром и клубом в Лос-Анджелесе, на бульваре Уилшир. Оттуда вылез Кевин Федерлайн с
    другом и телохранителем Большим Майком, его версией Большого Роба Бритни. (В Лос-
    Анджелесе до сих пор ищут маленького телохранителя, чтобы дать ему соответствующую
    кличку). Внутри, после пары кружек пива компания перебралась в патио, где Кевин пригла-
    сил знакомых курильщиков пропустить по текиле. Потом они подняли градус, заказав себе
    коктейль под названием «ирландский террористический»: Гиннес, ликёр Бейлис и ирланд-
    ское виски.
    Вот место, где развлекается Кевин: спортивный бар с хорошим клубом. Он знает, как
    приятно провести время, но умеет вовремя остановиться. В тот вечер вокруг все курили
    траву, но сам он отказался. Все набрались в хлам, а он получил свою дозу и приехал домой к
    часу ночи. Так рисует картину его подруга, знавшая его по танцевально-клубной сцене Лос-
    Анджелеса; она считает, что его плохая репутация лишена почвы. Он изо всех сил хочет
    показать, что не какой-нибудь отпетый тусовщик или беспечный жиголо.
    Кевин, по её словам, типичный пример человека, не укладывающегося в искажённый
    образ звезды:
    – Люди думают, что он жаден до её денег, но этого точно не может быть, – говорит его
    союзница, – он скромный, честный и по жизни очень тихий. Не устраивает представлений на
    тему «какой я крутой» и не хвастается. Очень дружелюбный, гораздо более интеллигентный,
    чем его считают.

    Надо сказать, это единственная беспристрастная оценка, причём от человека, профес-
    сионально связанного с Кевином с 2000 года. Но альтернативному мнению редко выделяют
    эфирное время. На вопрос о финансовых мотивах она тут же встаёт на его защиту:
    – Он зовёт Бритни своей богиней. Деньги его не интересуют, он обожает её и настроен
    на семейную жизнь. Если уж на то пошло, поначалу он трепетал перед ней, но если говорить
    о любви, я искренне полагаю, что он хочет о ней заботиться.
    Сложный вопрос, ценила ли Бритни такое отношение в период, когда она изо всех сил
    старалась утвердить свою власть над жизнью после долгих лет «заботы». Сам Кевин впо-
    следствии, в декабре 2008 года, расскажет о своих чувствах в интервью журналу «Пипл»:
    «Я не вижу в ней „Бритни Спирс“. Для меня она – человек, которого я люблю. Просто всё
    казалось таким правильным».
    В разговоре он часто использует слово «нормальный». Ему хотелось «нормальной»
    жизни для себя и своих детей; «нормальных» вещей, а не всякого странного. Его речи навер-
    няка находили отклик у Бритни. В той нормальности, о которой рассуждал будущий муж,
    была для неё надежда…
    * * *
    Свадьбу назначили на 18 сентября 2004 года, организаторы устроили неброскую,
    но запоминающуюся церемонию. Белое атласное платье платье без бретелек от Моники
    л’Юилье приготовили для Бритни и бордовые – для пятерых подружек невесты. Сделали
    изысканные приглашения с просьбой прибыть на «празднование» в обширном саду част-
    ного дома в Студио-Сити, Лос-Анджелес. Помолвочное кольцо с бриллиантом в пять карат,
    купленное самой Бритни, должно было смениться обручальным из платины.
    Спланировали всё до мелочей, включая небольшой прикол, задуманный Бритни и
    Кевином: ни один из 30-и избранных гостей не знал, что «празднование» означает свадьбу.
    Но на подходе к дому они должны были открыть запечатанный конверт с карточкой «Сюр-
    приз!»… и приглашением на обручение.
    Вышло так, что это оказался не единственный сюрприз.
    Случилась непредвиденная задержка: добрачное соглашение не успели заключить в
    срок. Очевидно, адвокатам, Лоре Вассер со стороны невесты и Марку Каплану со стороны
    жениха, надо было многое обсудить по поводу шестидесятистраничного договора. Мисс
    Вассер заняла правильную позицию в интересах состояния Бритни, что торопиться нельзя,
    надо проверить все ответвления поп-империи. Корпорации Бритни нужна была надёжная
    ограда, невзирая на добрые намерения жениха, иначе по калифорнийским законам новый
    мистер Спирс мог бы откусить половину всего. Но служебное рвение и предусмотритель-
    ность мисс Вассер не влияли на вопросы любви и чувств, поэтому для решения проблемы
    приняли исключительное решение: Бритни с Кевином «примут участие в фальшивой сва-
    дебной церемонии».
    Они не получат свидетельства о браке, как положено по калифорнийским законам, им
    нельзя будет заявлять под присягой, что они стали мужем и женой. Юридическая препона
    означала, что таинства брака на празднике не будет. Другими словами, свадьба Бритни пре-
    вратилась в очередное представление, в слова и фотографии в журнале «Пипл», получившем
    эксклюзивные права на её освещение.
    Их подписи на бумагах не будут означать, что невеста и жених «женились в указанную
    дату согласно закону», и «Бритни… понимает и соглашается, что предполагаемая свадебная
    церемония, в которой планируют участвовать обе стороны… не является браком по законам
    Калифорнии».

    Наверное, только про эту свадьбу говорили «предполагаемая», будто это преступле-
    ние, которое все причастные должны отрицать. Но именно так было написано в документах,
    подписанных за день до церемонии, когда за 24 часа до свадьбы стало ясно, что досвадеб-
    ное соглашение и договор о сожительстве в срок подписаны не будут, а ведь по калифор-
    нийским законам ещё должен быть льготный период в семь дней. Следовательно, законный
    брак можно было заключить самое раннее через неделю, 25 сентября.
    Непонятно, откуда многие гости узнали, что празднование лишено законной силы, но
    только один из родственников набрался смелости, чтобы заявить: церемония в Студио-Сити
    столь же бессодержательна, как и то, что было в Лас-Вегасе. Бритни гораздо важнее было
    другое: заявить о своей любви к Кевину перед родными – и перед публикой. Как ни смешно,
    юридические нелепости свели ситуацию к тому разговору в аэроплане, когда Кевин сделал
    ей предложение: кому нужна печать, если важна любовь?
    В идиллическом дворе частного дома, под арками цветов, по траве шла Бритни с отцом
    Джейми. Словно та сказочная свадьба, что она себе представляла, воплотилась в мельчай-
    ших подробностях. Во время церемонии, продлившейся меньше 15 минут, они с Кевином
    обменялись платиновыми кольцами. Каждый шаг снимали вездесущие камеры: фотографы
    из «Пипл» и съёмочная группа документального фильма, рассказывающего об их совмест-
    ной жизни, начиная с алтаря.
    Есть слабая вероятность, что к фальшивой свадьбе их подтолкнуло именно освещение
    в СМИ: якобы пожениться для публики, и по-настоящему – в узком кругу. И впрямь, когда
    с досвадебным соглашением всё утрясли, 6 октября, через две недели, парочка обменялась
    законными обетами на официальной процедуре, где не было ни одного журналиста. Но те,
    кто близко знает Бритни, утверждают, что церемония превратилась в имитацию под давле-
    нием обстоятельств и юридических препон. Какой бы ни была причина, свадьба 18 сентября
    прошла радостно, Бритни нарушила закон, переодевшись из свадебного платья в розовый
    спортивный костюм с надписью «Миссис Федерлайн».
    Все гости уходили с подарочными пакетами, где лежали джинсы «Гэп», кольцо для
    ключей с серебряной капелькой и цветная фотография «молодожёнов». Вечеринка переме-
    стилась в ночной клуб на бульваре Сансет. Парни надели толстовки с надписью «пацан», а
    девушки – «девка», и все гуляли до ночи.
    Бритни объявила, что замужняя жизнь – это «ЗДОРОВО!», и сказала, что пора уже
    строить семью. Она успела прочувствовать, что превращается в «Сюзи Домохозяйку», кото-
    рой нравится готовить и убирать.
    Чтобы никто не подумал, будто от семейной пасторали она размякнет, она, утверждая
    свой контроль, рассталась с менеджером Ларри Рудольфом после 9 лет сотрудничества и 5
    альбомов.
    – Мы с Бритни просто поняли, что сделали вместе всё, что могли, – сказал он в своём
    заявлении. Она, в свою очередь, пожелала ему всего лучшего. Услуги Джонни Райта тоже
    остались невостребованы.
    Неслучайно увольнения начались, когда Бритни обзавелась мужем: новобрачные
    хотели сами отвечать за свои дела.
    С этой мыслью она выпустила кавер-версию «My Prerogative», песни, в которой Бобби
    Браун изначально подчёркивал свой имидж негодяя. Снова Бритни песнями говорила о себе,
    о том, что больше ей не нужно чужое разрешение, что она сама будет решать и не потерпит,
    чтобы ей указывали, что делать.
    Для тех, кто сомневается, она добавила к песне хриплое вступление: «Люди могут всё
    у тебя забрать, но они не заберут твою правду. Вопрос в другом… а мою ты выдержишь?»
    Проблема в том, что граница между правдой и вымыслом всё сильнее размывалась.

    В 1999 году, когда мир впервые услышал о Бритни Спирс, режиссёр Рон Ховард выпу-
    стил комедию под названием «Эд из телевизора», где сыграл Мэтью Макконахи. Главный
    герой, Эд, борется с тем, что его 24 часа в сутки снимают на камеру. Он вдруг осознаёт, что
    его жизнь контролируют продюсеры, а слава затягивает в эпцентр внимания всех его род-
    ственников. Этот фильм вполне можно использовать как клаустрофобную метафору суще-
    ствования Бритни Спирс. Принципиальное отличие в том, что Эд изо всех сил старается
    убежать от всевидящего ока объективов, тогда как Бритни наоборот, хочет ещё больше
    видеокамер, и даже одну из них держит в руках.
    С турне по Европе 2004 года до свадьбы копился материал о закулисной жизни, и в
    смешанном формате видеодневника и реалити-шоу появился сериал под названием «Бритни
    и Кевин: как попало», вышедший в эфир на канале Ю-Пи-Эн в мае 2005 года. Его тема вполне
    соответствует вступлению к «My Prerogative», где Бритни спрашивает, готовы ли люди к её
    правде.
    «Как попало» наконец убрал остатки той бархатной занавеси, которая прежде защи-
    щала чувственный и святой образ Бритни. Сериал получился «грубым и настоящим», как
    и было обещано, начисто лишённым звёздного лоска. Бритни охотно показала всему миру
    свою обыкновенность: как она корчит рожи, дурачится, когда не следит за собой. Может, по
    задумке именно эту правду должны были выдержать люди: крик в полный голос «Смотрите,
    я ничем не отличаюсь от вас!» Она больше не боялась снять маску. В семейной жизни ей не
    надо было притворяться; на сцене перед людьми – тоже.
    Сложно представить, что Анджелина Джоли и Брэд Питт когда-нибудь пригласят съё-
    мочную группу, чтобы сделать передачу «Брэджелина»: матёрые кинозвёзды прячутся, они
    понимают, как опасно перекидывать мост через ров.
    В Высшем суде Лос-Анджелеса Бритни выяснила, что опущенный мост может приво-
    дить к неожиданным последствиям, особенно когда речь идёт о законе. В 2005 году её адво-
    каты подали иск за клевету на журнал «Ю-Эс Уикли», написавший, что Бритни с Кевином
    сняли «домашнее видео» и боятся, что кто-нибудь из близкого окружения опубликует его.
    Но судья Лиза Харт Коул закрыла дело на много миллионов долларов: «Истец (Спирс) сама
    открыто и с прибылью для себя выносит на обзор публики свою новую сексуальность. Суд не
    видит клеветы в утверждении, что муж и жена записывают на видео, как занимаются сексом
    по обоюдному согласию». Судья заявила, что состав преступления отсутствует, потому что
    звезда сама «в своих выступлениях, в опубликованных фотографиях и реалити-шоу демон-
    стрирует себя в сексуальном плане».
    Затёртый довод Бритни, что есть разница между жизнью и актёрской игрой, в суде не
    прошёл. Наконец-то Бритни, уставшая от своей ограниченности, нашла единственное место,
    где к ней отнеслись как к обычному человеку.
    Хотя Бритни заявила о «переменах», она продолжала вести себя провокационно и во
    все дела привносить элемент сексуальности. На обложке альбома «Greatest Hits» она пред-
    стаёт в крошечной шубейке, прикрывающей плечи, но выставляющей напоказ чёрный лиф-
    чик и шортики, в лучших её традициях. Но она и не знала, как можно иначе, её обучили
    продавать себя именно так. Заученное поведение и годы взгляда на мир через сексуальную
    призму породили вполне сознательную и одобренную ею стратегию. Времена не менялись,
    Бритни тоже.
    А как, если её учили, что эксплуатация означает популярность? Что хорошо выглядеть
    – это изображать соблазнительницу? Как говорит психотерапевт:
    Бритни настолько разрывается между настоящей собой и
    эксплуатируемым образом, что сама начинает использовать себя. Она
    нашла нечто, что наполняет её жизнью: выступление, внимание, танцы и
    пение.

    Элемент контроля дарит ей иллюзию, что всё в порядке. На самом
    деле он сам по себе антидепрессант, хотя и быстродействующий.
    Сложно представить, чтобы Бритни сумела избавиться от подготовки, на подсозна-
    тельном уровне внушающей столько правил. Так что когда она решает сама, то ловит тот
    же самый мяч, запущенный её консультантами, но, вместо того, чтобы отбить его, бежит с
    ним в руках.
    * * *
    Когда подошёл к концу ремонт в новом семейном гнезде в Малибу Бритни стала раз-
    бирать пожитки, накопившиеся в старой квартире с видом на океан в Санта-Монике, и в
    близлежащем отеле «Фейрмаунт Мирамар», где они с Кевином снимали двухэтажное бун-
    гало за 1500 долларов в сутки.
    В список того, что надо взять с собой, попал чёрный сундук, подарок Мадонны, из
    кумира превратившейся в друга. Речь шла о таинственном кофре, где лежали книги Зогар, о
    которых верующие говорят: «работы несравненной мудрости и духовной силы». Одна про-
    блема с этим подарком: книги написаны на иврите. Но любому, кто задаётся вопросом, как же
    Бритни должна читать не поддающиеся расшифровке глифы, она объясняет: надо не инфор-
    мацию усваивать, а «медитировать на таинственные узоры арамейского языка» – и снизой-
    дёт озарение.
    – Во время медитации смысл проясняется, – объяснила Бритни.
    Сундук некоторое время служил источником духовной защиты от внешних воздей-
    ствий, в нём содержатся знания о таких вопросах, как «13 атрибутов милости» – 13 духов-
    ных сил, которые «защищают, следят, обороняют от суждений, направленных против нас».
    Этот кофр – часть духовного наследия, подаренного Мадонной, и друзья говорят, что древ-
    ний сундук и священные книги «наверняка стоят целое состояние».
    Надо отдать должное Мадонне, она таким образом искренне обращается к Бритни.
    Мадонна в плане опыта на годы обгоняет Бритни, и прекрасно сознавая масштабы своего
    влияния на неё, пытается ей помочь, когда ощущает, что её протеже запуталась. Своим
    подарком Мадонна знакомит её с Каббалой, и на время Бритни уходит из баптистской веры.
    Для того, кто всю жизнь находил в Боге опору, это серьёзная перемена, которая показывает,
    что Бритни продолжает искать ответы, и как ей нужно за что-нибудь зацепиться.
    Бритни часто надевала знак верующих, красную верёвочку на запястье. Даже на сва-
    дьбе гости получили в подарок от невесты мудрые изречения из Каббалы. Последователи
    этого учения говорят, что Каббала должна раскрывать секреты сердца и души через едине-
    ние со Вселенной, и верят, что всё человечество связано на физическом и метафизическом
    уровне.
    Когда подтвердилось, что Бритни ждёт первого ребёнка, она сказала журналу «Элле»:
    «Я читаю книги Каббалы и медитирую над ними. Кевин не так ими увлечён, как я; по какой-
    то причине я глубоко погрузилась в них. Но он тоже листает их время от времени».
    Бритни без объяснений отбросила собственную веру и перешла в Каббалу, на сайте
    сообщив фанатам, что новое учение помогает ей избавляться от негативного влияния, «кото-
    рое уводит меня по неверной дорожке». По её словам она достигла понимания, что даже
    родные и наставники не знают ответов на её вопросы. А Каббала знает. Из поверхностного
    мира коммерции Бритни тянется к более глубокому смыслу жизни, чувствуя, что духовные
    законы дадут ей больше, чем схема «спрос рождает предложение».

    Бритни даже вытатуировала сзади на шее буквы иврита «Мем Хе Шин», что перево-
    дится следующим образом: «Сила этого имени несёт энергию исцеления на самом глубин-
    ном, совершенном уровне».
    Всего на ней девять символических татуировок. Всё началось с Лондона, где она сде-
    лала первую: ромашку на пальце правой ноги, призванную намекать на невинность, ещё
    когда на ней строились продажи. Дальше, на спине – крошечная фея с разноцветными кры-
    лышками, в жёлтом платьице, чтобы её «защищали крылья феи»; звезда на руке между боль-
    шим и указательным пальцами, как у Ноэля Эдмондса, означающая позитивное мышление;
    два игральных кубика розового цвета на левом запястье, на которых в сумме семь очков,
    «верь и надейся», показывающие, что она счастлива в браке с Кевином (у него набиты голу-
    бые кубики, но выброшена на них пятёрка, «тебя ждёт удача»); на левой ноге – бабочка с
    лианой, говорящая о личной метаморфозе. Потом она добавит чёрно-бело-розовый крест
    внизу живота и розовые губы на правом запястье.
    Все татуировки для Бритни что-то значат, в своё время она видела смысл в каждой из
    них. Но её приоритеты и смысл жизни резко изменятся, когда появятся два её «уси-пусечки»:
    Шон-Престон, рождённый 15 сентября 2005 года, и Джеймс-Джейден, на год позже, 12 сен-
    тября 2006 года. С их появлением эксперименты с Каббалой прекратятся, Бритни объявит,
    что больше не изучает Зогар, потому что у неё новая вера – её дети, и она хочет отдаться
    материнству.
    Пожалуй, лучше всего о своём месте в жизни написала сама Бритни, за две недели
    до того, как узнала, что ждёт Шона-Престона. Тогда она в соавторстве написала песню
    «Someday (I Will Understand)», показавшую, что она возвращается к тому Богу, кому моли-
    лась в детстве: она спрашивает, что он уготовал ей впереди.
    В своём первом чёрно-белом клипе Бритни снималась уже на большом сроке, в эле-
    гантной ночной рубашке до пят, заботливо поглаживая «пузико». Текст раскрывает такие
    творческие глубины, о которых в Бритни никто не подозревал. В песне молодая женщина
    заявляет миру, что, вступая в пору материнства, она не оставляет поиски ответов на вопросы
    жизни, что ей страшно, тревожно, и нужно наставление. Обращаясь к Богу, она хочет знать,
    что кто-то бережёт её.
    Она сомневается в том, что слава – её судьба, как делала с 2000 года. И дальше речь
    идёт о ребёнке, который, надеется она, должен принести ответ: «Однажды я пойму… боже-
    ственный замысел… и что он сделал со мной… но может быть… однажды я переведу дух…
    и наконец увижу его… увижу в своём ребёнке…» Бритни утверждала, что музыка – «отра-
    жение» того, что творится с ней.
    И в этой песне она наконец рассказала о том, что ощущает себя безвольной жертвой
    собственной мечты, что она просит о помощи, пока не родились дети. И её текст, и те, кто
    её знает, говорят нам: она вкладывает в детей надежду на то, что они станут для неё ключом
    к самопознанию; что дети даруют ей спасение так же, как она сама несла его Линни. И вот
    Шон-Престон и Джейден-Джеймс с рождения стали тем же, чем в своё время их мать –
    надеждой среди безнадёжности.
    * * *
    На автостраде Пасифик Коуст в Малибу по пути на север есть съезд на частную дорогу,
    ведущую к анклаву под названием Сьерра-Ритрит, обитатели которого спрятались в горах
    Санта-Моники. Это место, где в старомодном монастыре каждую неделю проходят церков-
    ные собрания, семья Федерлайна назвала домом.
    Дом, как всегда у Бритни, построен в испанском стиле, двухэтажный особняк с восе-
    мью спальнями и большим бассейном, на участке почти в два акра земли. Бритни называла
    его своим убежищем. Когда отец впервые приехал к ней в гости, он всех повеселил: ходил
    и таращился, не в силах поверить в такие размеры, сравнивал его с курортом. Зато он заме-
    тил то «сельское ощущение», которое всегда стремилась воссоздать Бритни: обеденные и
    кофейные столики из старого дерева, настольные лампы с хрустальными висюльками. Есте-
    ственно, повсюду ароматические свечи.
    В кухне всегда витали «сельские вибрации», она развешивала большие пейзажи, напо-
    минающие ей о пространствах и полях родины, а ещё со стены смотрела голова оленя. Её
    материнскую гордость ласкали профессиональные портреты её с детьми. Она даже поста-
    вила в бескрайнем дворе батут, напоминающий ей о собственном детстве в Кентвуде.
    – Она называла дом своим убежищем, потому что, мне кажется, замужем за Кевином
    она обрела подобие контроля, – говорит источник, близкий к Бритни. – Вокруг была семья,
    она чувствовала себя защищённой. Когда не было гостей, никто не вторгался в её простран-
    ство, ей было лучше всего. Она любила украшать жильё и всякие другие домашние заботы;
    есть чем заняться.
    Бритни временами любила водить людей по отремонтированным комнатам, хоть они и
    стояли пустыми. Но у себя в воображении она уже всё придумала и расставила, и от возбуж-
    дения иной раз забегала вперёд паровоза. По крайней мере, это самое мягкое толкование.
    В ходе ремонта они сделали важное дело: оборудовали студию прямо в доме. Как
    успела показать Бритни песней «Someday (I Will Understand)», она хотела участвовать в
    написании текстов, из простой исполнительницы превратиться в автора.
    Сбежав от постановок, спектаклей и имиджевых вопросов, она хотела раскрыть глу-
    бины своей творческой натуры. Это видно по тому, что она приложила руку к восьми песням
    своего четвёртого, самого разнообразного с точки зрения музыки альбома, «In The Zone».
    Её авторский вклад в написание текстов сложно оценить, потому что все они написаны в
    соавторстве.
    В музыкальной индустрии достаточно предложить одну строчку, чтобы твоё имя ока-
    залось в авторском составе, а если получится хит, то на тебя прольётся дождь щедрых
    отчислений. Бесспорно, в то время одним из лучших песенников в поп/рок и танцеваль-
    ном жанре считалась Кара Диогуарди, ныне заседающая в жюри «Американского идола».
    Спроси любого в индустрии, с кем бы они хотели сотрудничать, каждый назовёт Кару вкупе
    с Линдой Перри.
    Вот где зарыто богатство. Уравнение банально: если тебе принадлежат права, и песня
    становится хитом, ты станешь очень богат, причём очень быстро. Здесь кроется ещё одна
    важная причина, почему Бритни хотела участвовать в написании песен.
    Тот же денежный вопрос разбудил спящие амбиции Кевина, и он захотел стать певцом,
    а не танцором из подтанцовки. Не в силах быть главным кормильцем в доме, он стремился
    доказать миру, что не живёт за счёт Бритни, а и сам не обделён талантом. Ему не нравилось
    жить в тени Бритни и казаться иждивенцем.
    Поначалу Бритни искренне поддержала его. В 2006 году он выпустил два сингла, «Y’all
    Ain’t Ready» и «PopoZao», а потом в том же году записал альбом «Playing With Fire». Но тут
    его единодушно попросили вернуться к основной профессии. Горькая правда такова, что его
    считали балбесом, и Америка никогда бы не увидела в нём серьёзного артиста. Но попытка
    вырваться на сцену означала, что он попал в жернова рекламной машины, и они увели его
    гораздо дальше от дома, чем ожидала Бритни.
    Не к этой «нормальной» жизни она стремилась. Ей нравилась как раз незаметность
    Кевина. Но он захотел стать известным, погнался за звёздами, обещанными музыкальной
    индустрией. Бритни желала видеть дома отца и мужа. А его поманили к себе огни софитов.
    В его отсутствие на неё навалилось ощущение ненадёжности, как с Джастином. Она
    сразу вспомнила отца, которого тоже в детстве не было дома. Тут же в ней разгорелась рев-
    ность, она почувствовала себя брошенной. Проблема усугублялась тем, что взгляды камер
    неотступно следили за ней, за развитием её материнства. Вскоре она поймёт, что её способ-
    ности и заслуги как матери – очередное представление, достойное внимания публики.
    Бритни, как любая мать, родившая первенца, переживала, боялась ответственности,
    спрашивала себя, готова ли она эмоционально, и в то же время продолжала бороться с собой.
    Она, как все, училась на своих ошибках, но, в отличие от других, при этом ей в лицо смотрели
    ряды объективов. Самый милый зверёк в зоопарке родил детёныша, и журналисты прижа-
    лись носом к стеклу, подглядывая, как она будет с ним обращаться.
    То, что происходило дальше, предъявили ей как обвинение.
    6 февраля 2006 г.: Бритни фотографируют в машине, когда она едет за рулём с Шоном-
    Престоном на коленях.
    1 апреля 2006 г.: Шон-Престон падает с высокого стульчика. Его везут на осмотр в
    больницу.
    16 мая 2006 г.: С вертолёта сфотографировали, что Шон-Престон на заднем сиденье
    «Мини-Купера» Бритни пристёгнут к детскому сиденью, но не так, как положено.
    18 мая 2006 г.: Бритни в Нью-Йорке поскальзывается на сырой булыжной мостовой,
    едва не уронив Шона-Престона. В СМИ муссируют, что она не выпустила из рук чашку кофе.
    В двух из этих случаев полицейский отдел Лос-Анджелеса по делам семьи и детей счёл
    необходимым официально допросить Бритни. Прежнюю любимицу Америки выставили на
    обозрение уже не как ролевую модель, но как плохую мать. Пускай она решила с головой
    уйти в материнство и не создавать больше конфликтов в своём имидже, СМИ вполне спра-
    вятся с этой задачей сами.
    Один из самых душераздирающих эпизодов: Бритни, проголодавшись, решила вместе
    с Шоном-Престоном съездить за едой в «Мини-Купере», и ей на хвост по традиции сели
    папарацци. По приезду на площадь Малибу Кантри-Март, где расположены дорогие мага-
    зины и рестораны, её окружили фотографы. Она отстегнула сына, который ошалел от всего
    происходящего, и зашла в ресторан. Она больше походила на женщину, спасающуюся от
    бури, чем на голодного посетителя.
    Персонал заведения тоже схватился за мобильники. Они взяли её в кольцо: справа офи-
    цианты, слева – вспышки камер, прижатых к стеклу. Растерявшись в эпицентре сюрреали-
    стичной ситуации, она села за столик, прижалась головой к Шону-Престону и зарыдала.
    Каждый раз, как она поднимала лицо, по нему текли слёзы, а люди продолжали снимать.
    Бритни-рыдающая мать – свежий образ, который ещё не обсосали.
    Потом Бритни скажет, что сидела там, глядя на фотографирующих официанток, и
    думала: «Знаете что? Вы же тоже матери! Зачем же вы набросились на меня? Неужто вы
    настолько бесчувственные?»
    Навостривший уши мир так и не понял, что Бритни просто не справлялась с ролью
    матери, а тут ещё налетевшие СМИ породили в ней кризис уверенности в себе. В её окру-
    жении прошёл слух, что она страдает от послеродовой депрессии.
    Тогда, рыдая, она поняла, что эта роль потребует от неё особого напряжения.
    – Она любила его до безумия, как и Джея потом. Она обожала своих «уси-пусечек»,
    и когда кто-нибудь поддерживал её, всё было в порядке. Но стоило ей остаться одной, и
    ей становилось плохо. Брит была в эмоциональном раздрае, и часто срывалась, – говорит
    предельно близкий к ней источник. В отношениях с детьми Бритни сильно не хватало уве-
    ренности, и вскоре она почувствовала, что ничего у неё не выйдет. Психотерапевта это не
    удивляет:
    Мы там не были и не знаем подробностей, но прежде она встречала
    только восхищение, старалась соответствовать этому образу, и вдруг её
    выставляют плохой матерью. Плачущий ребёнок – дестабилизирующий
    фактор, он сильно действует на её и без того расшатанные нервы.
    Поскольку Бритни не способна успокоиться самостоятельно, она
    переживает, и её нервное состояние передаётся ребёнку, от чего он плачет
    ещё громче. И что получается? Мама чувствует себя неудачницей, потому
    что не может даже утешить собственное дитя. Бритни не может
    решить даже свои проблемы, не говоря уже о рыдающем ребёнке. Можете
    себе представить, как тяжело эта ситуация даётся ей, стремящейся быть
    идеальной матерью?
    Ещё важнее, что когда ребёнок плачет, в Бритни просыпается страх,
    ведь этот звук напоминает ей о собственных мучениях. Он возвращает её
    в страдания, испытанные в детстве. Но теперь, будучи матерью, она не
    может спрятаться. Ей приходится как-то справляться, но она не знает
    как, потому что умеет только убегать в фантазии или в выступление.
    Бритни не знает, как в такие моменты контролировать свои чувства, и
    выдаёт слишком сильную реакцию, потому что родители не показали ей
    на собственном примере, как решать проблемы. Внешний хаос порождает
    внутренний. Не способная что-либо предпринять, она «выключается», не
    делает ничего. Для женщины, которая искренне любит своих детей и
    заботится о них, это очень тяжёлая ситуация.
    Пытаясь разобраться с внешним и внутренним давлением, Бритни узнаёт, что ждёт
    незапланированного ребёнка, Джейдена-Джеймса. Друзья рассказывают, что Бритни «рас-
    переживалась». Линни заявила, что случайные беременности – «Божий промысел». В её
    словах Бритни услышала завуалированное благословение. Никто не думал о том, что второй
    ребёнок родится в хаосе, с которым борется мать – так повторилась история её детства.
    Однажды, когда Линни сидела с Шоном-Престоном, Бритни выбрала момент переве-
    сти дух, вдали от проблем, вдали от папарацци. Она поехала в бар под названием «Лунные
    тени», на горной дороге в Малибу; он известен тем, что однажды здесь арестовали пьяного
    Мела Гибсона, и тот начал разглагольствовать о евреях. Бритни хотелось тишины, чтобы
    утих шум в голове. Она села в тесном дворике на обрыве скалы, нависающей над океаном.
    Как рассказал бармен, она выпила пять коктейлей «Малибу» с ананасовым соком, один за
    другим. Она ни с кем не заговаривала, просто сидела в одиночестве и смотрела на океан.
    Когда её спросили, что она празднует, она ответила: «Я снова беременна».
    В тот вечер Бритни оставила свой «Мини-Купер» на стоянке, за ней приехала асси-
    стентка. В тихом заведении посреди дня её не узнал ни один фанат; ни один фотограф не
    увековечил этот момент. Почти свобода. Но Бритни чувствовала, что у неё ничего не выхо-
    дит. Женитьба и материнство, на которые она возлагала столько надежд, обернулись лишней
    ответственностью, только усугубившей давление. Её жизнь никогда не будет, не может быть
    «нормальной», как ей того хочется.
    Источник, которому Бритни в то время поверяла свои мысли, рассказывает:
    – У неё было чёткое представление, какой должна быть замужняя жизнь. Она идеа-
    листка, а реальность оказалась совсем другой. Она считала, что муж и отец должен разделять
    с ней отвественность, и она заявила Кевину об обязанностях, которые он, по её мнению, не
    выполняет. Ей было плохо, а он у неё на глазах носился за славой. Она увидела в этом сви-
    детельство того, что он её не любит, что она для него недостаточно хороша. Тогда как Кевин
    считал, что тоже занят нужным делом – зарабатывает деньги. На душе у Бритни было тяжко,
    она поняла, что у всего есть своя цена, и что она для всех – вложение денег. Если сфотогра-
    фировать, как она неправильно обращается с ребёнком, с этого можно хорошо получить. А
    знаете, что самое смешное? Деньги для Бритни вообще не играли роли. Ей хотелось счастья
    и крепкой семьи. Мне кажется, Кевин считал, что она пытается контролировать его.

    В результате начались яростные ссоры, и Кевин с головой ушёл в работу. От этого
    Бритни ещё сильнее почувствовала себя в изоляции. Друзья Кевина говорят: «Как ни кинь,
    у него всюду выходил клин». Бритни со своей привычкой всё анализировать тут же начала
    искать ответы. Она спрашивала вслух: «Как узнать, что человек на самом деле тебя любит?»
    Ей хотелось, чтобы Кевин доказал свою любовь, но она установила такие высокие стан-
    дарты, что он до них не дотягивал. Однажды Бритни обратилась к подружке, не понимая,
    что теперь предпринять.
    – Что мне делать? Что делать? – спрашивала она.
    Источник рассказывает:
    – Если вы видели, как мать так крепко прижимает к себе ребёнка, честное слово, вы
    не могли не узнать в этом простом жесте подлинную любовь. Вот что Бритни чувствовала
    к детям. Ей не нужны были няньки вокруг, хотя она и прислушивалась к их советам. Она
    хотела смотреть и учиться, и делать всё самой. В Бритни есть прекрасное человеческое
    начало, но в некоторых ситуациях её одолевает неуверенность. У неё по глазам читалось,
    что она запуталась, она украдкой пролила немало слёз. Публика наблюдала за женщиной
    под сильным давлением, а не за плохой матерью. У неё большое сердце, и люди должны об
    этом знать.
    Бритни признаёт, что во время беременности Джейденом-Джеймсом была «эмоцио-
    нально раздавлена». В ожидании второго сына она решила сделать заявление, опровергаю-
    щее освещение в СМИ, которое, по её словам, «перешло все границы».
    «Знаете что? Я – хорошая мать, но я не идеал. Я просто человек», – сказала она 15 июня
    2006 года корреспонденту Эн-Би-Си Мэтту Лоэру в интервью, снятом у неё дома.
    Раньше в ней боролись «исполнитель и человек», теперь – хорошая мать, какой она
    стремилась быть, и плохая мать, какой её рисовали. Общественная и личная жизнь породили
    в ней очередной внутренний конфликт.
    Бритни делала хорошую мину, но на самом деле перед камерами сидела страдающая
    женщина, которой приходилось не только оправдываться за все происшествия с детьми, но
    и обсуждать перспективы своего брака, в долговечности которого сомневалась вся жёлтая
    пресса. Она стояла на том, что замужняя жизнь – это здорово, что она поддерживает Кевина
    в работе над альбомом.
    В конце мая 2006 года она у себя на сайте опубликовала стихотворение. Бритни, как
    и ее мать Линни, часто записывала в дневник мысли, строчки и куплеты, но именно этот
    стих под названием «Воспоминания о том, кто я», она решила открыть чужим глазам. Он
    был наполнен язвительностью и открытыми упрёками близкому человеку. Она говорила, что
    хватит боли, хватит цепей, что «мы следуем глупым примерам», а речь шла о том, что её
    тянут вниз, манипулируют ею, подавляют её «те, кого ты вроде бы любишь».
    Чтобы составить список подозреваемых, кто мог бы вызвать у Бритни столько стра-
    дания и недоумения, нужна была Агата Кристи. Но стих продолжался: «Вспомни Библию,
    грехи отца… Что ты делаешь… Передаёшь их… Неудивительно… что я потеряла корону».
    Журналисты решили, что речь идёт о Кевине, но тут они скорее выдавали желаемое
    за действительное. Хотя у них в отношениях не всё было ладно, всё-таки публично она ста-
    ралась склеить их обратно.
    Пожалуй, не так важно, о ком она говорит, куда интереснее зашифрованное послание:
    про то, что её заставляют чувствовать вину, заковывают в цепи, что ей больно, её подавляют,
    ею манипулируют, она ощущает себя слабой… Но она сказала, что освободится, и «посмот-
    рим, кто улыбнётся теперь».
    Только вот она не улыбалась. Наоборот, она тайком неудержимо плакала.
    В интервью для Эн-Би-Си она не сдержала слёз, когда Мэтт Лоэр спросил:
    – Есть ли способ вынудить папарацци оставить вас в покое?
    – Не знаю, – сказала она сквозь слёзы, – Не знаю… Хоть бы они отвязались от меня.
    Бритни-человеку приходилось нелегко. Мэтт Лоэр спросил, почему она, несмотря на
    явные страдания, продолжает утверждать, что её жизнь прекрасна, что ей «повезло»?
    – Потому что я верю, я пришла в этот мир с какой-то целью, – сказала она.
    – И что это за цель? – спросил он.
    – Не знаю, до сих пор её ищу.
    Бритни не могла принять мысль, что расстройства и недомогания, мучающие её,
    порождены ею самой, что они родом из детства и подпитываются её работой. В тисках внут-
    реннего хаоса она верила, как её учили верить, что это лекарство прописано ей Божествен-
    ным Провидением. Она не понимала этого, не видела в этом смысла. Но её фатализм пока-
    зывал: она думает, что выбора нет и всё предрешено.
    Более того, ей нужно было верить в это зерно надежды. Иначе смысла нет вообще. В
    то лето 2006 года ей оставалось лишь вцепиться в якорь дома, замужества, детей. Не лучшая
    опора, и до счастья ей было далеко, но они хотя бы поддерживали её на плаву, сохраняли
    ей рассудок.

    Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 10. Это её право
    stasyoooook BritneyZone
    +6 Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter
    Комментарии
    #1
    #2

    Войти / быстрая регистрация через соц.сети

    Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Есть новость о Бритни? Поделись!
Фото дня
Реклама
Чат
Чтобы написать сообщение нужно зарегистрироваться
Войти / быстрая регистрация через соц.сети
Реклама
Форум
Последние фото
    No item elements found in rss feed.
События
22.09.2011 вчера (6 лет)
· Начало тура "Femme Fatale" в Санкт-Петербурге
24.09.2001 (16 лет)
· Релиз сингла "I'm A Slave 4 U"
24.09.2011 (6 лет)
· Начало тура "Femme Fatale" в Москве
24.09.2001 через 1 день (16 лет)
· Релиз сингла "I'm A Slave 4 U"
24.09.2011 через 1 день (6 лет)
· Начало тура "Femme Fatale" в Москве
26.09.2008 через 3 дня (9 лет)
· Релиз сингла "Womanizer"
27.09.2011 через 4 дня (6 лет)
· Начало тура "Femme Fatale" в Киеве
27.09.2005 через 4 дня (12 лет)
· Релиз DVD: "Britney & Kevin: Chaotic"