BRITNEY ZONE.RU
» » » Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 2. Внутреннее дитя
» » » Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 2. Внутреннее дитя
Август 2017
1Вт2Ср3Чт4Пт5Сб6Вс7Пн8Вт9Ср10Чт11Пт12Сб13Вс14Пн15Вт16Ср17Чт18Пт19Сб20Вс21Пн22Вт23Ср24Чт25Пт26Сб27Вс28Пн29Вт30Ср31Чт

    Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 2. Внутреннее дитя


    2. Внутреннее дитя
    Всё время танцую и пою… как маленькая девочка.
    Бритни, 2007 г.

    Кентвуд был для Бритни хорошим домом, но она всегда была из тех, кого манят далёкие
    края. Друзья говорят, что она «отличалась от остальных», в ней видели задумчивую интро-
    вертку, погружённую в собственные мысли.
    Она убегала в места, лежащие за миллионы километров от знакомых детских площа-
    док, находила себе укромные уголки, где её ждало счастье и свобода. С нежных лет она
    училась создавать воображаемые пузыри, которые отгораживали её от мира и защищали от
    тех опасностей, которых она ещё не понимала; они оберегали её от детства, гораздо более
    печального, чем считалось ранее.
    Когда знакомишься с Бритни, скоро становится ясно, что именно в таких уголках мечты
    родилась исполнительница-эскапистка3, и что её жажда выступать – такой же защитный
    механизм, как и желание развлекать людей. Как разыгралось её яркое воображение, когда она
    открыла для себя Кликитэт Стрит4, место, где «…взрослеть получается медленнее всего».
    Ей так хотелось петь, бегать вприпрыжку и повторять: «Отличный получился день… просто
    отличный!», стремясь обрести всемирную известность. Она погрузилась в воображаемый
    мир, созданный детской писательницей Беверли Клири, увлеклась приключениями его глав-
    ной героини, Рамоны Куимби, девочки с каштановыми волосами, карими глазами, без дырок
    в зубах, идеальной во всех отношениях. Бритни, по собственным словам, была «одержи-
    мой», среди любимых книг она указывает «Рамону Хулиганку», которая «…борется, чтобы
    найти себе место в непонимающем мире». Как и Рамона, Бритни Спирс всегда хотела, чтобы
    её приняли и признали.
    Спрятавшись у себя в спальне, лёжа ничком на кровати, задрав ноги в воздух, она
    погружалась в книгу, а потом бежала в ванную, ровно напротив, через коридор, прихватив
    с собой коллекцию кукол и плюшевых мишек. Там, за закрытыми дверями своеобразного
    VIP-зала, она рассаживала двенадцать кукол и шесть медведей, как слушателей в аудитории,
    потом взбиралась на край ванны, как на сцену, и устраивала представление перед громадным
    зеркалом на стене (для неё – телекамерой), сжимая вместо микрофона бутылку шампуня.
    В городе, где все слушали Долли Партон, Рэнди Трэвиса и Рибу Макинтайр, она распевала
    хиты Мэрайи Кэри, Уитни Хьюстон и Мадонны. Она говорит, что в стенах ванной станови-
    лась «величайшей звездой в мире, даже больше, чем Мадонна».
    В возрасте пяти лет Бритни взялась за дело со всей душой. Она репетировала в кро-
    шечном помещении долгие часы кряду, отдаляясь от своего семейства, и нимало о том не
    заботясь.
    – Брит-Брит, малышка, пожалуйста, угомонись! – просила ее мама Линни из кухни,
    обшитой деревом.
    – БРИТНИ! А ну замолчи, сейчас же! – кричал брат Брайан с дивана в гостиной, обши-
    той деревом.
    Непонятно, слышал ли её вообще папочка Джейми, но дверь ванной оставалась закры-
    той, а Бритни развлекала своих кукол, умчавшись во вселенную, где её пение затмевало всё
    и вся. Там она нашла вход в свою Нарнию, в мир музыки, аплодисментов и вечного блажен-
    ства. Может быть, поэтому она до сих пор поёт в ванной, лёжа в воде, с горящими свечами вокруг, ведь, по её словам, акустика важнее всего. В лифтах всё то же самое, если не считать
    свечей. Детские переживания Бритни, то, что вияло на неё тогда, проявляется и во взрослом
    возрасте, от мелочей до эмоций, включая психологический импринтинг, который, по сути,
    начался в момент рождения.

    3 Эскапизм – стремление человека уйти от действительности в мир иллюзий. (Прим. ред.)
    4 Кликитэт Стрит – улица, где живут герои книг детской писательницы Беверли Клири. (Прим. перев.)


    * * *
    Официальное место рождения Бритни расположено в 25-и километрах от дома, за гра-
    ницей штата, в Маккомбе, Миссисипи. Бритни Джин Спирс родилась 2 декабря 1981 года,
    в семье сварщика Джейми Спирса и его жены, Линни, которая работала воспитательницей;
    она появилась на свет через шесть месяцев после того, как некая леди Диана Спенсер вышла
    замуж за принца Чарльза в другой сказке, которая только началась по ту сторону Атлантиче-
    ского океана. Брак высокой четы не удостоился упоминания в «Кентвуд Ньюс», в отличие от
    Бритни. Когда ей было восемь месяцев от роду, она впервые попала в заголовки: «МАЛЫШ
    НЕДЕЛИ: Полная чаша счастья». На чёрно-белой фотографии крошечная Бритни радостно
    улыбается, а снизу стоит подпись: «Счастливая малышка! Это я!»
    Дочь молочного фермера Линни не могла нарадоваться на «крайне энергичный, люби-
    мый свёрток радости» – свою первую дочь, сестру четырёхлетнего сына Брайана. Предки
    по обеим линиям вечно производили на свет мальчиков, поэтому ей очень хотелось девочку,
    и чтобы между ними установилась такая же тесная связь, как со своей мамой, англичанкой
    Лилиан Портел, эмигрировавшей из Лондона в 1946 году.
    – Можете представить мою радость, – вспоминает Линни в книге «По душам», – милая
    девочка, которую можно одевать как куклу! Дочь, с которой можно устраивать чаепития!
    От матери не ожидаешь такой странной, детской реакции, когда собственный ребёнок
    для неё важен в первую очередь как атрибут и компаньон. Нет сомнения, что Линни испы-
    тывала подлинную радость, и что она обрушила на второго ребёнка поток обожания, но по
    этим словам уже видно, что на подсознательном уровне Бритни была для неё объектом вла-
    дения. Такое отношение будет преследовать её всю жизнь. В те дни она была живой кук-
    лой, сегодня стала товаром. Это неумышленное признание подразумевает, что Бритни стала
    вещью с момента рождения. Вот что сказала психотерапевт:
    По реакции Линни на рождение Бритни многое становится понятно,
    потому что если у человека нет собственного «я», он воспринимает
    других как вещи, и малыш превращается в «куклу», чтобы удовлетворить
    родительское желание слиться с собственным ребёнком и контролировать
    любовь. Но когда происходит нечто подобное, жди беды. Линни фактически
    говорит Бритни: «Ты будешь объектом моей любви, в тебе воплощены
    мои потребности». Она хотела всем продемонстрировать, какое счастье
    принесла ей первая дочь, когда сделала её «Малышом недели».
    Уже был готов глазированный пьедестал. Примерно в то же время сестра Линни,
    Сандра Ковингтон, родила Лору-Линн. Они с Бритни росли вместе как двойняшки, спали
    днём в одной кроватке, носили похожие одёжки, вместе ходили на танцевальные вечера.
    В семейных фотоальбомах полно снимков Бритни и Лоры, всегда держащихся за ручку, в
    одинаковых платьях, ночных рубашках, балетных пачках, туфельках и с одинаковыми при-
    чёсками. Девочки любили наряжаться, они ярко красились, одевались как взрослые, превра-
    щались в разодетых куколок, к удовольствию обеих мам. Они даже играли в одинаковые
    игрушки и на Рождество получали одинаковые подарки, чтобы не вызвать у них ощущения,
    будто они разные. Но Бритни была другой.

    В семье заметили её ранний талант, друзья и соседи тоже хвалили красивый голос
    и редкую подвижность маленькой девочки. В гостях у подруг или на ферме Сонни, брата
    Линни, трёхлетняя Бритни часто исполняла танцевальные движения, подсмотренные в
    рекламе зубной пасты по телевизору.
    – Давай, Брит-Брит, покажи им, как ты умеешь! – подбадривали её мама, дяди и тёти.
    – Я верю, что эта малышка родилась с микрофоном в руке! – сказала смотрительница
    музея Хейзел Морис, которая знала Бритни с рождения. – Она была милейшим ребёнком,
    блистала с первых же дней.
    С раннего возраста эта кипучая энергия дочери вызывала у Линни противоречивые
    чувства, и она пыталась её контролировать. Бритни была «куколкой», которая не хотела спо-
    койно сидеть – крутилась, пела, танцевала и ходила колесом по дому, на батуте в саду, на
    заднем сиденье машины или на лужайке перед домом. Казалось, она замирает, только когда
    смотрит любимые телешоу: «Болезнь роста» и «Удивительный возраст», или следит за при-
    ключениями Рамоны Куимби.
    Линни нашла способ обуздать эту неуёмную силу, направить её в безопасное русло:
    Танцевальная школа Рини Донивор в Кентвуде и занятия гимнастикой в Ковингтоне, за 90
    километров от дома. Дочь ходила на тренировки три раза в неделю по вечерам и каждую
    субботу.
    В танцевальный класс Бритни пошла в два года, а выступила на сцене соло в четыре.
    Учительница танцев, Рини Донивор, говорила о ней: «необычно управляемая, сосредоточен-
    ная перфекционистка». Вот девочка, которая по необъяснимой причине решила выступать,
    и всей душой стремилась танцевать лучше всех. Надо овладеть новыми приёмами – Бритни
    это делает; надо выполнять новые упражнения – Бритни всегда готова. Она явно была из
    тех утомительных, но одарённых детей, которые с упорством, решимостью и сосредоточен-
    ностью, не свойственными этому возрасту, хотят всех превзойти. Неудивительно, что она
    часто получала награды как лучшая ученица в классе. По мере взросления Бритни начала
    заполнять оценочные карточки и оценивать собственные выступления. Тогда, как и сегодня,
    она была для себя самым суровым критиком.
    В гимнастике она получала награды и медали за потрясающие выступления, и в конце
    концов, в своём белом трико, выполнив тройное сальто назад с кульбитом, выиграла чемпи-
    онат по гимнастике штата Луизиана среди юниоров. С шести до девяти лет уровень Бритни
    рос, и разные тренеры считали, что у неё есть всё, чтобы дойти до конца; что она – подающая
    надежды Шон Джонсон своего времени. Но когда большие надежды вылились в суровые
    тренировки, а удовольствие от выступлений отошло на второй план, её энтузиазм угас.
    – Мама, я не хочу больше заниматься. Это слишком тяжело, – сказала она в один пре-
    красный день. Позже она признала, что гимнастика никогда не давала ей такого кайфа, как
    концерты.
    Перед Джейми и Линни встала дилемма, потому что они видели непревзойдённый
    талант и ловкость дочери, и понимали, что отказываются от больших возможностей. Но они
    чувствовали, до чего ей опротивели занятия, по сравнению с тем, как загоралось её лицо,
    когда она танцевала или пела. Они поддержали её решение, хоть и не были с ним согласны.
    Как бы ни умоляли их тренеры, они не хотели лишать её выбора.
    И другой путь показушной американской культуры, конкурсы красоты, тоже не пре-
    льщал Спирсов. Ещё с 1850-х эти конкурсы были плотно замешаны на косметике. Там счита-
    лось правильным наряжать шестилетних девочек как взрослых, с полным макияжем, делая
    акцент на их внешности и красоте. Однажды Бритни, обычно мучительно застенчивая, пока
    не выступала с представлением, проиграла и заняла одно из последних мест на местном шоу
    «Маленькая мисс чего-то-там». Этого горького опыта хватило Линни, чтобы понять «ужас»
    системы.

    Линни твёрдо решила, что её дочь никогда больше не почувствует, что она некрасива
    и её отвергают исключительно из-за ее внешних данных. Ей хотелось, чтобы Бритни знала:
    человека делают привлекательным его качества и поведение, а не внешность. Если в мире
    есть тот, кто может высушить слёзы Бритни и помочь ей собраться с духом, то это её мама.
    С учётом того, как именно сегодня подают Бритни, кажется забавным, что семья Спирсов
    яростно ругала систему пышных шоу, построенную на красоте, как товаре. Чем же стала их
    дочь? Рыночным, имиджевым товаром, разодетой куклой поп-индустрии. Однако в отличие
    от конкурса красоты, в музыке Бритни не осталась в последних рядах. Спирсы заявляют, что
    успех поп-звезды пришёл к ней благодаря таланту, а не только внешности; что она – актёр,
    а не ходячий реквизит.
    В последние годы много говорят о том, что у Бритни больше актёрского и танцеваль-
    ного таланта, чем хороших вокальных данных. Судя по воспоминаниям людей и тому, что
    мы видим в архивных съёмках, это не так. Скорее такой подход кажется изящным способом
    завуалировать тот факт, что сегодня Бритни поёт под фонограмму; что она скорее эстрадная
    артистка, чем великая певица. Но любой, кто слышал, как она пела в детстве (и в 1999–
    2001 годах), будет откровенно озадачен, потому что она буквально завораживала аудиторию
    своим голосом. Зрители не могли удержать дрожь, когда она пела ещё ребёнком, со взрослым
    качеством и глубиной. Может, у неё нет таких врождённых способностей, как у Кристины
    Агилеры, но тем не менее она потрясает. Пусть никто не говорит, что Бритни не может петь
    вживую. Она может. Если точнее, могла… в ранние годы.
    Впервые она выступила на публике в четыре года, в Первой баптистской церкви,
    крайне элегантная, в строгом церковном платье в цветочек. Микрофон у неё был больше
    предплечья. Праздновали Рождество 1985 года, она пела гимн «Что это за дитя?» на мелодию
    «Greensleeves». Прихожан буквально потряс голос этой малявочки. Линни тогда сказали, что
    её дочь «ждут-не дождутся на Бродвее».
    Естественно, её наполняла гордость, но на самом деле никто не верил, что этот ребё-
    нок чего-нибудь добьётся. Этот голос, каким бы одарённым и сильным он ни был, навсегда
    затеряется на просторах средней Америки. Линни делала то, что и любая гордая мать на её
    месте: поддерживала желание Бритни петь.
    Линни выискивала в местных газетах объявления о конкурсах юных дарований. Когда
    ей говорили, что у её дочери есть талант, она рвалась его продемонстрировать. Всё-таки
    Бритни забросила гимнастику, и маме не хотелось, чтобы и другие её способности пошли
    по ветру.
    Через год Бритни выиграла конкурс песни и танца на Фестивале молока в Кентвуде.
    Потом победила на соревнованиях в Лафайетте, в двух часах езды, где исполнила «Sweet
    Georgia Brown», и вскоре заняла первое место на конкурсе «Мисс талант центральных шта-
    тов» в Батон-Руж. Наконец ленточки, грамоты и награды с конкурсов талантов потеснили на
    каминной полке гимнастические медали и золотые статуэтки. Внимание, уважение и шум-
    ное одобрение, хоть и на местном уровне, ласкали самоуважение Бритни.
    Тётя Ченда, которая с 1991 по 1998 годы была рядом с Бритни, потому что встречалась с
    её дядей, Джоном Марком Спирсом, а потом вышла за него замуж, с нежностью вспоминает
    голос племянницы:
    – Господи, в те времена она пела лучше, чем сегодня. Ей нужно восстановить голос,
    данный от природы, потому что эта девочка умеет петь, уж поверьте. От неё перехватывало
    дух, и не слушайте тех, кто не согласен.
    Бритни была гвоздём программы на свадьбе Ченды и Джона Марка в 1993 году, в Наза-
    ретянской церкви в Магнолии, Миссисипи. В платье в цветочек она вышла на сцену, чтобы
    спеть хит Наоми Джад «Love Can Build A Bridge». Ченда рассказала:

    – По-моему, у Бритни получилось лучше, чем у Джад. В этот важный для меня день она
    пела для нас, и у людей слёзы текли по щекам. Гости, не знавшие её, благоговейно слушали,
    и приговаривали: «Эта девочка далеко пойдёт».
    Сама Бритни тоже понимала свои возможности. Она вспоминает, что сознательно
    выбирала те песни, которые «подчёркивали диапазон и силу моего голоса».
    Стив Худ, учитель танцев в Батон-Руж, тренировавший восьмилетнюю Бритни, рас-
    сказывает:
    – Когда она впервые пришла в нашу танцевальную студию, я её сперва не увидел, а
    услышал. Её подруга ходила к нам, и я занимался с ней, когда до нас донёсся сильный голос,
    разлетающийся по зданию. Я пошёл посмотреть и увидел посреди коридора, прямо перед
    нашим классом, Бритни, поющую от всей души. Почему? Наверное ей так захотелось.
    Чем больше люди замечали голос её дочери, тем больше Линни хотелось развивать
    её талант. Она всегда заявляла, что «…подлинный… изумительный… мощнейший звук…»
    пения Бритни мог сорвать с дома крышу, ещё до того, как ей поставили «фирменный голос».
    Пока Линни выискивала на юге новые возможности, Бритни занималась как проклятая,
    не задумываясь о достижениях. Несмотря на бесчисленные победы на шоу талантов, она не
    превратилась во вздорную нахалку, требующую успеха. Наоборот, она оставалась скромной,
    безупречно воспитанной, старшим всегда отвечала почтительным «Да, мэм» и «Нет, сэр».
    Странным образом, вне сцены Бритни была очень застенчивой. Она чувствовала себя уютно
    только среди знакомых людей.
    Она была прилежным и послушным ребёнком, по единодушному мнению «отличным
    примером для родни».
    – Мама правильно её воспитывала, Бритни знала, что есть хорошо, а что плохо, – гово-
    рила тётя Ченда, уже разведённая с Джоном Марком. – Она была доброй, практичной сель-
    ской девочкой, любила гулять босоногой и играть. До сих пор перед глазами стоит, как она с
    хохотом боролась с другими детьми на траве. Знаете, она была настоящим золотом, уважала
    старших – просто образцовый ребёнок.
    Заметно, что Бритни верила взрослым не меньше, чем Богу. Она примечала всё, что
    делают старшие, и училась у них; выполняла всё, что ей говорят. Казалось, ей так и хочется
    порадовать взрослых.
    Готовность доверять старшим она впитала в частной школе, «Парк-Лейн Академи»,
    расположенной в Миссисипи, дальше по автостраде 55. Чтобы попасть туда, Бритни, одетая
    в красно-синюю форму с рельефной эмблемой «П», 25 минут ехала на школьном автобусе
    или в машине соседей. Каждый день ездить в такую даль непросто, но Джейми с Линни
    твёрдо решили, что дети получат хорошее образование. Джейми, бывший ученик средней
    школы Кентвуда, для своих отпрысков хотел лучшего.
    «Парк-Лейн» пользуется хорошей репутацией. Это одноэтажная постройка из гофри-
    рованного железа. Футбольное поле школы с открытыми трибунами внушает уважение.
    Обучение Бритни и Брайана стоило по 200 долларов в месяц. В классах, обшитых деревом,
    где учителя стоят за украшенными распятием кафедрами, похожими на аналои, приходится
    следовать строгим правилам.
    Каждый семестр издаются красные своды правил, внушающие христианские ценности
    и убеждения, а учителя поучают детей: «Благодарите Бога за то, что щедро наделил Он вас.
    Он дал вам мозг, и ждёт, что вы будете им пользоваться!» или «Служите Богу праведно, и
    он поможет вам». Что до Бритни, в этих речах она узнавала верования мамы. Ещё дома она
    познала власть Господа, и не видела ничего странного в том, что учебный день начинается
    с молитвы и чтения Библии.
    В юной Бритни не было ничего особенно выдающегося. Она с удовольствием обща-
    лась с ребятами, у неё хватало друзей. Девочка прилежно выполняла домашние задания, а тетрадки у неё были опрятными и аккуратными. Если не считать пение, танцы и гимнастику,
    Бритни увлекалась двумя вещами: картингом и баскетболом.
    Она, как все местные дети, носилась по просёлкам и равнинам в собственном картинге
    с мотором. Обычно в молодости катаются на велосипедах, но в Кентвуде молодёжь стайками
    гоняет на картах и квадроциклах.
    – Каждый раз, когда ребята устраивали гонки на картах, она подхватывалась с ними,
    проверить, как быстро сумеет проехать и сколько грязи собрать! – вспоминает тётя Ченда.
    Семья часто собиралась у Джейми с Линни по двум причинам: во-первых, Джейми
    отменно варил раков и всех угощал, а во-вторых, только у них был генератор, на случай, если
    буря оборвёт электропровода. Но когда Бритни была ещё маленькой, установилась традиция,
    что по воскресеньям, после церковной службы, все собираются у отца Джейми, папы Джуна,
    который собственными руками построил свой деревянный дом. Он славился на всю округу
    тем, что сносил старые дома и «делал их приличными».
    Словно в сериале «Уолтоны», Спирсы и Бриджесы с оравой детей рассаживались за
    овальным деревянным столом на воскресний обед. Все знали, что после еды, когда вымоют
    тарелки, папа Джун непременно подсадит крошку Бритни на стол, чтобы она спела его люби-
    мую песню, «Amazing Grace».
    – Я так и вижу её, – вспоминает тётя Ченда, – вот она стоит посреди стола, поёт просто
    восхитительно, и все ей хлопают. Потом она слезает и бежит играть на улицу.
    Летними вечерами Бритни можно было найти на баскетбольной площадке. Она играла
    в школьной команде, разыгрывающим защитником, носила майку № 25.
    – Я любила баскетбол, – говорила она. – Могла бы играть всю ночь напролёт, но утром
    надо было вставать, помогать в «Бабушкиных пирожках».
    Кондитерской владела её прабабушка, Лекси Пирс. Теперь там адвокатская контора, а
    прежняя хозяйка отдала Богу душу, но в те времена Бритни прибегала туда к 9-и утра, в рабо-
    чем настроении, чистила раков и крабов, а потом вставала за кассу или протирала столики.
    Местные жители до сих пор её помнят: как она запускала руку в ведро с раками, доставала
    одного, обрывала ему лапки и голову, а потом разделывала, и всё с песней. «Бабушкины»
    раки пользовались большой популярностью, и Бритни охотно ей помогала.
    Бритни ко всем делам подходила с тщанием, не только к чистке раков и выступлениям.
    Дома она тоже стремилась к идеалу. Сама заправляла кровать, наводила порядок у себя в
    комнате, одежду аккуратно складывала в ровные стопки. На кушетке уже ждала школьная
    форма на завтра, а ухоженные куклы были расставлены в продуманном порядке. У неё было
    двенадцать фарфоровых кукол, коллекционных, дорогих, сделанных под старину, с белоку-
    рыми локонами и искрящимися стеклянными глазами. Линни двенадцать лет подряд поку-
    пала ей по одной на день рождения. У Бритни была кукла Кэббидж Пэтч, но никаких Барби,
    а ещё шесть плюшевых медведей, бурых и белых.
    Куклы и медведи сидели на столе и в кресле, и на всех полках белой деревянной кон-
    торки, за которой она записывала молитвы в дневник. Спальня была крошечной, сплошь
    белой, за исключением жёлтых роз, по одной на верхних ящиках конторки, туалетном сто-
    лике и комоде.
    Сама Бритни одевалась безукоризненно, такая же непорочная, как и её куклы. Семей-
    ные фотографии её ранних лет весьма выразительны, на них мы видим девочку, которая не
    может расслабиться перед камерой, но испытывает неодолимую тягу позировать, с грацией
    балерины и улыбкой, скорее натянутой, чем искренней; напряжённого ребёнка, воплощаю-
    щего идеал. Её хвалили, когда она танцевала; хвалили, когда пела; хвалили, когда крутила
    сальто; хвалили, когда позировала; хвалили за то, что она такая хорошая девочка. Бритни
    росла под аплодисменты – и никто не хлопал ей громче и восторженнее родной матери.

    * * *
    – Линни всегда знала, что за пределами Кентвуда раскинулся большой мир. В ней гово-
    рила английская кровь. Она хотела быть как её мать, бабушка Бритни, подлинной леди, –
    сказал давний друг Спирсов и Бриджесов.
    Он не только знает Джейми и Линни, узы близкой дружбы связывают его ещё с роди-
    телями Линни, Барни и Лилиан. Мы трижды встречались, и он рассказывал об их происхож-
    дении, и его влиянии, которое даёт нам ещё один ключ к пониманию характера Бритни.
    Владелец молочной фермы, Барни Бриджес, во время войны женился на англичанке
    Лилиан Портел, а значит, Линни Спирс и её брат с сестрой – наполовину лондонцы, наполо-
    вину луизианцы. Такое происхождение, как подспудно считали местные жители, оставило
    на Линни естественный налёт того, что она «чуть лучше, чем все мы», в лучшем смысле
    этого выражения.
    – Всё дело в её генах! – смеётся друг семьи.
    В луизианской глубинке человек с британским акцентом автоматически считается
    стильным и утончённым, воплощением добродетели. В отличие от Нью-Орлеана, Нью-
    Йорка, Лос-Анджелеса или Орландо, Кентвуд не пользуется популярностью у туристов.
    Английская внешность и речь здесь кажутся чужеродными, будто их носитель сошёл с
    экрана романтического кино. Заговори, и они расплывутся в улыбке. Англичане восприни-
    маются как гипнотическое лакомство из далёких краёв. Если дело обстоит так сегодня, пред-
    ставьте, как люди реагировали на Лилиан Портел, когда она сошла с корабля под ручку с
    Барни Бриджесом в 1946 году, с тоттенхэмским штампом в паспорте.
    – Казалось, что к нам приплыла девушка из королевской семьи Британии, – вспоминает
    друг семьи. – Она была похожа на принцессу Маргарет. Правильно одевалась, правильно
    говорила, и всегда пила чай в четыре часа. Непривычная, но очаровательная леди.
    Лилиан в Лондоне работала машинисткой, переписывающей юридические документы.
    Однажды на танцах она познакомилась с американским солдатом Барни. Красавец в армей-
    ской форме, кружа её по танцполу, предложил ей выйти за него и уехать с ним из разбомб-
    ленного Лондона в местечко под названием Кентвуд, где он владеет землёй. Нельзя винить
    Лилиан за то, что она увидела в обширных угодьях признак богатства, луизианскую версию
    землевладельца. Но романтические видения из «Унесённых ветром» развеялись, едва она
    увидела ферму, где люди пахали как проклятые, потея на жаре глубокого юга.
    Друг семьи вспоминает её приезд.
    – Может, ей здесь не понравилось, но она ничего не сказала. Земли хватало, но она
    ничего не стоила. Она была в запустении, а дом оказался всего лишь большой хижиной. И
    ради такой вот прекрасной жизни она уехала из Лондона. Эта девушка тосковала по родине,
    но она стиснула зубы и работала за троих.
    Сестра Лилиан, Джоан Вулмор, оценивает ситуацию иначе. По её мнению, Барни был
    «деспотичным» мужчиной, который не позволял жене съездить в Британию из страха, что
    та не вернётся назад.
    – Скажем так, мистер Барни не поощрял поездки, – говорит друг семьи, – но у них
    на руках была молочная ферма, которая пожирала всё время. Лилиан не жаловалась. Она
    любила Барни, и она осталась растить детей и телят.
    Во всём Кентвуде ни одна живая душа не скажет о Лилиан плохого слова. Её англий-
    ские манеры и доброе сердце вспоминают с теплом. Одна дама, которая часто ходила на
    ферму пить чай, вспоминает, как в воскресенье по церкви разнёсся презрительный шепоток,
    когда стало известно, что Лилиан кормит Линни грудью.

    – В те дни грудное вскармливание было неприличным. Его считали недопустимым, на
    таких матерей смотрели косо, но Лилиан отнеслась к этому так: «Что годится для Англии,
    сойдёт и для Кентвуда!», и продолжала делать по-своему.
    Грудное вскармливание было не единственной стороной английской жизни, которую
    она привезла с собой.
    – Благодаря ей в нашей жизни появилась леди Ди. Когда та вышла замуж за принца
    Чарльза, Лил всех усадила к телевизору смотреть свадьбу. Чтобы рассказать о леди, нужна
    другая леди. Английский акцент Лил звучал нежнее музыки, – смеётся она.
    Лилиан обогатила кентвудский говор такими словами, как «bloody» (хреновый) и
    «blooming» (фиговый). Людей очаровывала её манера произносить некоторые слова. «God»
    превратился в «Gawd», а выражение удивления «Oh My!» стало «Good Lawd!» Хотя она была
    родом из Лондона, её акцент вполне сошёл бы за виндзорский.
    По словам тех, кто знал Лилиан, юная Бритни была в восторге от акцента бабушки.
    Она всегда стремилась его перенять, говорить как англичанка; это входило в её репертуар.
    Старый друг Лилиан сказал:
    – Бритни считала, что быть английской леди – это правильно, из-за Лил она слушала
    истории о принцессе Диане.
    Теперь становится понятно, почему, когда в 2007 году Бритни переживала трудные
    времена, на записях папарацци и телевизионщиков она «говорила с нелепым английским
    акцентом». В этом видели тревожный симптом психического расстройства: Бритни теряет
    адекватность. Жители Кентвуда смеялись над этими репортажами: «Бритни разговаривала
    так с раннего детства, изображая древнеанглийский».
    – Бритни играет роль, и всё, – говорит друг семьи. Заодно становится понятно, откуда
    у терьера Бритни, появившегося позже, взялась кличка Лондон.
    Те, кто помнит Лилиан, подозревают, что та верила: её дети, Сонни, Сандра и Линни,
    достойны лучшей участи, чем досталась ей. Нормальное желание для любого родителя, но
    веру Лилиан питало знание, что есть места получше Кентвуда, где пошли прахом её мечты.
    Снова выслушаем друга семьи.
    – Линни родилась с серебряной ложкой в попке благодаря английской крови. Она была
    отличной девочкой, но вечно хотела большего, и в этом виновата Лилиан. Её вера передалась
    дочери.
    Только Линни с братом и сестрой доподлинно знают, к чему подталкивала их мать, но
    если учесть стеснённые обстоятельства Лилиан, можно не сомневаться, что она вселяла в
    них веру в лучшую долю.
    Естественно, когда родилась Бритни, Линни внушила дочери, что та способна на что
    угодно, лишь бы хватило увлечённости не бросить дело; лишь бы ей хотелось достаточно
    сильно. «Нет того, чего ты не могла бы добиться», осторожно вдалбливали Бритни, потому
    что саму Линни подспудно убеждали: «Есть места получше Кентвуда».
    * * *
    Связь у Линни с матерью была исключительно тесной, и она жаждала подобных отно-
    шений с дочерью. Неудивительно, что они всегда оставались рядом, связанные необычайно
    тесными узами. Одна без другой чувствовала себя потерянной. Линни не могла существо-
    вать без дочери, и наоборот. И впрямь, Бритни всегда хотела, чтобы мама была поблизости;
    хотела видеть её через стеклянную дверь гимнастического класса, ловила её одобрительные
    кивки на конкурсах талантов. Казалось, Бритни может выступать лишь под восторженным
    взглядом мамы. Закончив программу, она высматривала ту единственную, чьего одобрения
    ждала. И находила лицо Линни, лучащееся гордостью.

    Из таких краёв и из такого прошлого вырисовывается образ Бритни: типичная южная
    красавица, чья невинность пропитана библейскими истинами. Она была гордостью и усла-
    дой матери, её желание выступать шло рука об руку со скромностью; застенчивая, стопро-
    центно американская девчушка, на вид – самая воспитанная и счастливая. Вряд ли во всей
    Луизиане нашлась бы ещё одна столь же талантливая, картинно идеальная, тошнотворно
    довольная жизнью дочь.
    По крайней мере, это радужная версия детства Бритни. Но первое впечатление бывает
    обманчивым. Неуёмная энергия, рано проявившийся перфекционизм и постоянное бегство в
    собственный воображаемый мир в сочетании с горячим стремлением демонстрировать свои
    таланты, говорят о том, что в ребёнке происходят некие глубинные процессы.
    Кажется, это милейшее дитя научилось удовлетворять свои потребности в режиме
    непрерывного представления: она пела во весь голос в ванной, в саду или на батуте; была
    маленькой мисс Совершенство на танцевальных вечерах; выигрывала призы в гимнастике;
    вечно занимала первое место на конкурсах талантов; каждый раз, запев, приводила людей
    в восторг своим голосом.
    Из этих образов складывается калейдоскоп выступлений, обеспечивающий её внима-
    нием и одобрением. Именно внимание было для юной Бритни источником утешения и при-
    ятных ощущений, благодаря ему она чувствовала себя крайне любимой. И всё-таки, почему
    непрерывное представление? Выслушаем психотерапевта:
    Тот образ, который виден внешнему миру, часто оказывается лишь
    надводной частью айсберга тайных страстей. С момента рождения наше
    поведение определяется окружением. Если поведение ребёнка формируется
    не в результате обучения, а инстинктивно, то по большей части оно являет
    собой реакцию на душевные переживания пренатального периода и раннего
    детства. Когда Бритни описывают как сгусток энергии, я подозреваю,
    что окружающие на самом деле видели сгусток тревог в девочке, чья
    энергия происходит от нервозности, а не возбуждения. Когда в столь
    юном ребёнке мы наблюдаем перфекционизм и аккуратизм, я предполагаю,
    что она пытается контролировать внешний мир, потому что ощущает
    расстройство во внутреннем. Когда мы видим, что ребёнок прячется в
    собственном выдуманном мире, надо исследовать домашнюю обстановку,
    откуда она бежит. А когда кто-то непрерывно играет на публику, мне
    хочется знать, какие подсознательные потребности стимулируют это
    желание выступать, и кого должно радовать её представление: Бритни
    или её родителей?
    Эти вопросы становятся оправданными, когда мы заглядываем за кулисы воспитания
    Бритни: глубинная суть и корни нашего понимания лежат за закрытыми дверями семейного
    дома.
    На этом свете Бритни ждал не уютный дом, а семейные неурядицы, порождённые
    отцом-алкоголиком, попойки которого раскаляли атмосферу. Соответственно, Бритни пре-
    вратилась в сгусток нервов, который люди принимали за естественное возбуждение и энер-
    гию. На деле же она ведёт себя как тревожный ребёнок, которому нужна непрерывная актив-
    ность, чтобы отгородиться от злобных нравоучений и скандалов, окружающих её. Юный
    возраст не позволял ей это осознать, но потребность выступать маскировала изъяны окру-
    жающего мира, позволяла ей бежать от страданий.
    Но есть и неизвестное обстоятельство: Бритни могла вообще не увидеть свет. Линни
    в 1980 году уже решила бросить мужа и подала на развод. Существуют юридические доку-
    менты, которые позволяют нам заглянуть на оборотную сторону детства Бритни, дают ключи
    к пониманию того, что из неё выросло, и что за отец стал её опекуном после того, как в 2008
    году её признали недееспособной.

    Рубрика: "Бритни. Изнанка Мечты" 2. Внутреннее дитя
    stasyoooook BritneyZone
    +5 Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter
    Комментарии
    #1
    #2

    Войти / быстрая регистрация через соц.сети

    Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Есть новость о Бритни? Поделись!
Фото дня
Реклама
Чат
Чтобы написать сообщение нужно зарегистрироваться
Войти / быстрая регистрация через соц.сети
Реклама
Форум
Последние фото
События
21.08.2005 через 3 дня (12 лет)
· Релиз сингла "Someday (I Will Understand)"
30.08.2004 через 12 дней (13 лет)
· Релиз сингла "Outrageous"
16.09.2013 через 29 дней (4 года)
· Релиз сингла "Work Bitch"
20.09.1999 через 33 дня (18 лет)
· Релиз сингла "(You Drive Me) Crazy"
22.09.2011 через 35 дней (6 лет)
· Начало тура "Femme Fatale" в Санкт-Петербурге